Писатель, историк и дипломат Артем Рудницкий в интервью Eurasia.FM о забытых документах, трагических прозрениях советских дипломатов накануне Великой Отечественной войны и о том, почему Сталин не услышал тех, кто пытался предотвратить катастрофу 1941 года
Артем Рудницкий
– Жанр дипломатического романа в документах. Почему Вы выбрали именно его?
– Я хотел написать книгу, которую интересно читать всем, а не только специалистам-историкам. В основе – архивные документы, многие из которых впервые вводятся в научный оборот. Но создавать сухое академическое исследование я не собирался, хотя научно-справочный аппарат присутствует, и все выводы подкреплены документально.
«Роман» – потому что тема безумно увлекательная: канун Второй мировой войны, отношения СССР с Веймарской республикой, потом с III рейхом, работа советской дипломатии, которую нещадно били, топтали, но которая каким-то чудом выживала, даже давала верные оценки и прогнозы, жаль, что власть их пропускала мимо ушей. Сюжеты почти авантюрные и вполне годятся для настоящего романа. Например, как немцы спасали советское полпредство в Варшаве в сентябре 1939-го: руководители эвакуировались, оставив сотрудников с семьями в осажденной польской столице. Почти без еды, питья, под огнем артиллерии. Связи нет, помощи ждать неоткуда, и тогда один из дипломатов каким-то чудом сумел выбраться из Варшавы и добраться до Кёнигсберга, а оттуда позвонить в полпредство в Берлине. Полпред срочно связался с Москвой, и руководство НКИД, Народного комиссариата иностранных дел, уже через немецкое посольство попросило выручить советских дипломатов. И потом в Варшаве немцы и поляки прекращают боевые действия, чтобы сотрудники полпредства смогли эвакуироваться.
Насыщено острыми поворотами развитие советско-германских отношений до и после 1933 года. Они ухудшились с приходом Гитлера к власти, но разорваны не были. Наряду со взаимной ненавистью все время сохранялись элементы сотрудничества. Берлин предоставлял Москве кредиты, читайте про миссию торгпреда Давида Канделаки в 1935-м и многое другое.
Анализируются хитросплетения международной политической игры в предвоенный период, включая, как же без этого, подготовку пакта Молотова-Риббентропа. Помимо известных причин, отмечается еще одна – уязвлённость Сталина поведением англичан и французов, подписавших с немцами и итальянцами Мюнхенское соглашение 30 сентября 1938 года, сепаратно, вычеркнув СССР из списка великих держав. Пренебрегли мнением Москвы, и это после всех разговоров о коллективной безопасности. Уже тогда, сразу после раздела Чехословакии, появились первые признаки советско-германского «романа» – видите, еще один смысл этого понятия.
Освещается и такой не менее интересный и малоизвестный эпизод советско-германского сотрудничества кануна войны, как работа Смешанной комиссии по эвакуации осенью 1939-го – из областей Польши, занятых вермахтом и Красной армией. Любопытно, что советскую часть комиссии возглавил Максим Литвинов, которого сместили с поста наркома иностранных дел, но, в отличие от многих его подчиненных, оставили в живых и не уволили. Украинцев, русских, белорусов и русинов перемещали в СССР, а немцев – в Германию. Немцы своих всех забрали, а вот наши не торопились, упирались…
Почему? Читайте и найдете ответ. О евреях тогда вопрос вообще не стоял, их соглашение не касалось, они не были нужны ни тем, ни другим. Почему? Тоже объясняется.
Теперь о названии «Верхом на тигре». Оно взято из высказывания Уинстона Черчилля: «Диктаторы ездят верхом на тиграх, боясь с них слезть. А тигры между тем начинают испытывать голод». Гитлера пытались по очереди оседлать британский и французский премьер-министры, а затем коммунистический диктатор. Последствия оказались очень тяжелыми, советский народ дорого заплатил за самоуверенность и ошибки Сталина. Но выдержал все испытания, выстоял в битве с фашизмом и победил.
Рассказано и о том, как советские дипломаты из Берлина предупреждали Сталина о надвигавшейся агрессии. Не разведчики, а именно дипломаты – таких предупреждений было около 50. Включая записки очевидцев из оккупированной Польши, которые поступали в полпредство и пересылались в центр. Документы невероятно яркие, сильные. Их писали не только поляки и евреи – одно донесение было написано врачом полпредства в Берлине, который ездил в захваченную гитлеровцами Варшаву, чтобы оказать медицинскую помощь техническому работнику, оставленному сторожить здание законсервированной советской миссии. Из этого документа тоже следовало, что гитлеровцы собираются нанести удар по СССР.
Излишне говорить, что предупреждения дипломатов, как и разведчиков, у Сталина вызывали лишь раздражение, он не верил в нападение нацистов, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Были проигнорированы и предупреждения о том, как готовились к действиям против СССР украинские националисты-оуновцы – сигналы об этом тоже транслировали из советского полпредства в Берлине.
Теперь о диалогах в «дипломатическом романе». Пожалуй, это самый необычный прием, который я использовал в своих книгах. Я попытался представить, как Сталин и его ближайший соратник Молотов, так сказать, «вождь номер 2», обсуждали принимавшиеся решения, как складывались отношения этих людей. В итоге научный анализ сочетается с литературно-художественными разделами «Два вождя». Эта своеобразная реконструкция, щедро сдобренная иронией и сарказмом, может прийтись не по вкусу коммунистам-сталинистам, которые обожествляют своего кумира и его верного помощника. Но такова наша народная традиция – подшучивать над сильными мира сего, что вовсе не означает каких-то примитивно плоских или чисто негативных оценок. Как говорится, человечество должно, смеясь, расставаться со своим прошлым. К тому же эти диалоги не высосаны из пальца, а так или иначе отражают развитие событий, о которых идет речь в научных главах. В диалогах много гротеска – но его и в реальных отношениях кремлевских вождей было с избытком, так что для выдумки порой и места не оставалось.
– Дипломатическая кухня советско-германских отношений в предвоенный период. В двух словах, в чем ее специфика? И можно ли провести исторические параллели с сегодняшним днем?
– Если в двух словах, то специфика, во всяком случае отчасти, заключалась в том, что основная нагрузка падала на плечи среднего и младшего дипсостава – из-за того, что грамотных послов-полпредов, пришедших во внешнюю политику сразу после революции, уничтожали, и старшие должности занимали люди, мало смыслившие в дипломатии. Полпредство в Германии возглавляли инженер-хладобойщик Алексей Мерекалов, техник-текстильщик Александр Шкварцев… Так что пакт о ненападении выковывал советник Георгий Астахов, которого позже ликвидировали как ненужного свидетеля. А Шкварцева, чтобы тот не наломал дров, поправлял первый секретарь Владимир Павлов (впоследствии переводчик Сталина) – это уже в период скоротечной советско-германской дружбы. Когда Молотов приехал в Берлин в конце 1940-го, он увидел все «великолепие» Шкварцева, которого спешно заменил… на одного из чекистов и подручных Берии, Владимира Деканозова, тоже дипломатии не обучавшегося.
Еще такая черта обозначилась именно тогда (сохранившись на десятилетия) – опасение дипломатов делать выводы и прогнозы, не совпадавшие с мнением центра. А если и делать, то в крайне осторожной и завуалированной форме, с многочисленными экивоками. Те дипломаты, которые не боялись высказывать свою точку зрения, к концу 1930-х годов в большинстве своем были либо расстреляны, либо отправлены в лагеря. Ну а те, кто остался или пополнил ряды «бойцов внешнеполитического фронта» (такое было советское пропагандистское клише), в массе своей знали, что и как можно говорить и писать. Были отдельные исключения, например, Федор Гусев, наш посол в Великобритании в годы войны, о котором я в свое время написал статью, но это единицы.
Если говорить об исторических параллелях, то прямых, может, и нет. Послы сегодня у нас разные, компетентные тоже встречаются. Ну а то, что нынешняя система внешнеполитического анализа страдает от опасений сотрудников в своих выкладках не угодить начальству, – эта болезнь по-прежнему время от времени проявляется. Впрочем, она характерна не только для отечественной, но и для любой дипломатии; у нее множество причин, которые я рассматривал в другой своей книге: «Весьма срочно. Информационная дипломатия».
– Расскажите о себе.
– Я по образованию историк, пишу о российской внешней политике и дипломатии. Работал в Министерстве иностранных дел, за рубежом и в центральном аппарате МИД. Сейчас преподаю в Дипломатической академии. Напоследок хочу сказать, что книга, о которой сегодня идет речь, является еще и выражением моего личного отношения к предвоенным событиям. Возможно, таким образом я выплачиваю долг памяти всем ушедшим родным и близким, в том числе сражавшимся с гитлеровцами в рядах Красной армии, вынесшим все испытания того времени.
Беседовала Татьяна Полоскова
Другие Статьи
