В Театре имени Наталии Сац состоялась премьера, которую можно смело назвать музейной реставрацией с живым сердцем. Художественный руководитель Георгий Исаакян и дирижер Артем Макаров в рамках проекта «RE-Конструкция» вскрыли пласт французского барокко, достав оттуда оперу-балет «Галантная Европа» Андре Кампра. Получился не просто костюмированный оперный спектакль, а изысканный спор о природе любви, где главным оружием стала музыка
6 марта 2026 года сцена московского Театра имени Наталии Сац превратилась в подобие музыкального салона вельможи эпохи Короля-Солнце. Причина — премьера спектакля «Похищение Европы» проекта «RE-Конструкции». Если бы не современные мониторы с субтитрами по бокам сцены, зритель действительно мог бы забыть, в каком веке находится: настолько органично здесь соединились аутентичные костюмы, старинная музыка и сама аура барочного театра.
Перед тем как первые ноты Андре Кампра наполнили зал, на сцену вышел художественный руководитель театра Георгий Исаакян. Его вступительное слово стало идеальной драматургической «увертюрой» к вечеру. Он иронично заметил, что название проекта «RE-Конструкция» сейчас звучит «издевательски», учитывая многолетнюю реконструкцию самого здания театра. Однако именно эта коллизия позволила коллективу совершить важное художественное открытие.
Театр на протяжении многих лет путешествовал по «прекрасному миру барокко» — с итальянцем Клаудио Монтеверди, испанцем Хуаном Идальго де Поланко, здесь звучала и более поздняя Ренессансная «Игра о душе и теле», напомнил Г. Исаакян, обращаясь к залу: «А сегодня мы с вами здесь впервые прикасаемся к французскому барокко. Это совсем другой мир, и театральный, и музыкальный».
Он признался, что на этот раз выбор театра пал не на более «раскрученного», к примеру, Жан-Филиппа Рамо, а на Андре Кампра — композитора «первого ряда», но редкого гостя на российских подмостках. Выбор названия «Похищение Европы» вместо оригинального «Галантная Европа» Исаакян объяснил поэтической метафорой: это и отсылка к знаменитым полотнам Тициана и Серова, и размышление о диалоге с Европой, который сегодня ведет театр и зритель.
Режиссерское решение спектакля лаконично, но визуально насыщенно. Вместо громоздких декораций — чистый свет и экран, замкнутый в круг над головами хора и оркестра. На экране — «Похищение Европы» кисти известных мастеров, идиллические пасторали с пастушескими сюжетами на фоне пейзажей и узнаваемые виды Франции, Италии, Испании XVII века. Этот прием создает эффект слоеного пирога: зритель слышит современное исполнение старинной музыки, но видит мир глазами человека эпохи короля Людовика.
Оркестр под управлением Артема Макарова выдвинут на авансцену. Это смелое решение — музыканты не в оркестровой яме, а на виду, становятся полноправными участниками действия. Это подчеркивает «концертный» характер semi-stage, но не обедняет, а обогащает восприятие. Дирижер работает филигранно, добиваясь от музыкантов и инструментов прозрачного, танцевального звучания, стремясь воссоздать подлинную атмосферу музыки барокко и передать ее слушателям во всей красе.
За оркестром возвышается хор — мужчины и женщины в париках, красочных костюмах эпохи Барокко, пышных и строгих одновременно. Их присутствие напоминает античный хор, комментирующий страсти героев. Хор становится живым воплощением голоса эпохи, свидетелем и одновременно активным участником разворачивающегося действа, чьи выразительные позы и мимика, даже без слов, (с визуальным преображением на ходу!) способны передать всю гамму эмоций и глубину переживаний, присущих барочной драме. Они не просто поют, они дышат этой музыкой, становясь ее визуальным и эмоциональным продолжением.
Отдельного внимания заслуживает выступления солистов — лауреатов всероссийских и международных конкурсов — Марии Деевой (Венера), Юлии Маркарьянц (Раздор), Алины Виленкиной и Василисы Шаплыко (две Грации), Ирины Большаковой (Сефиз, пастушка), Анны Холмовской (Дорис), Максима Дорофеева (Дон Педро), Владислава Дорожкина (Дон Карлос), Петра Сизова (Октавио), Дарьи Хозиевой (Олимпия)… Пение на старофранцузском языке — задача колоссальной сложности. Как предупредил худрук театра, франкофилы в зале могут «занервничать» из-за непривычной фонетики и произношения окончаний. Однако в этом и заключалась историческая достоверность — «RE-Конструкция» оперы-балета.
Но главное чудо произошло на уровне эмоциональной передачи. Тембры голосов были настолько выразительны, а актерская игра настолько безупречна, что субтитры в переводе Георгия Исаакяна играли лишь вспомогательную роль. Зрителю не нужно было знать старофранцузский, чтобы понять…
В первом явлении «Франция» — как легкомысленна пастушка Сефиз, бегущая от любви, и как трогательна Дорис в своей неразделенной страсти. Хор пастухов и пастушек увещевал: «Люби, люби, прекрасная пастушка, позволь себе воспламениться! Что толку в радости без радости любить?» — и это звучало не назидательно, а жизнеутверждающе.
Во втором — «Испания» — как накалена страсть Дона Педро и Дона Карлоса, чей спор под луной о силе любовного пыла превращается в дуэль гордости и нежности. Хор же, наблюдая за этой драмой, поет: «Ночь будь верна, Амур, не раскрывай своих тайн, Они принадлежат лишь любящим сердцам», – словно призывая сохранить интимность и глубину чувств, доступных только тем, кто по-настоящему любит.
И в третьем явлении «Италия» — как ревность Октавио граничит с безумием — угроза убить Олимпию, ее нового возлюбленного и себя в попытке вернуть сердце любимой — поистине венецианская легкость маскарада оборачивается трагедией почти шекспировского накала.
В либретто, показанном в субтитрах, было остроумное предуведомление авторов 1697 года: они выбрали Францию, Испанию и Италию за контрастность «духа народов». Французы — непостоянные, нескромные и кокетливые, испанцы — верные и романтичные, итальянцы же — ревнивые, утонченные и неистовые. Казалось бы, клише трехвековой давности. Но благодаря музыке Кампра и сегодняшнему исполнению эти клише оживают, превращаясь в архетипы. Мы видим не маски, а живых людей, попавших в сети Амура.
Кульминацией становится Эпилог, где Раздор признает свое поражение: «Амура сила вновь сияте нестерпимо. Бежим, бежим из этой мы Вселенной». Современный мир, кажется, кричит о победе Раздора, но на сцене Театра Наталии Сац побеждает Венера. Хор разлетается по миру множить Славу Любви, и в этом есть трогательная ирония, созвучная нашим дням.
Проект «RE-Конструкции» доказал: старинная опера может быть не музейным экспонатом, а живым, трепетным искусством. «Похищение Европы» в постановке Георгия Исаакяна — это не просто вечер красивой музыки. Это приглашение к диалогу. Диалогу эпох, языков и культур. И судя по реакции зала, Европа, даже «похищенная» и перенесенная в столичный театр, продолжает говорить на универсальном языке страсти и гармонии.
Что касается продолжения проекта «RE-Конструкции», то хочется верить, что французским барокко театр не ограничится. Но если и ограничится, то эта точка будет поставлена изящно — на высокой ноте ансамбля Граций и Наслаждений.
Вагиф Адыгезалов
Фото предоставлены пресс-службой театра
Другие Статьи
