Что, если ваша жизнь — это клетка, которую можно осветить изнутри или захлопнуть навсегда? В Театре на Малой Ордынке режиссер-постановщик «Лавра» Эдуард Бояков поместил историю средневекового праведника, святого, в гигантский, дышащий светом и тьмой модуль. Он предложил зрителям не просто посмотреть спектакль, а совершить мистическое паломничество сквозь время и текст
В Театре на Малой Ордынке состоялся пресс-показ спектакля «Лавр» — новой камерной версии постановки Эдуарда Боякова по одноименному роману лауреата премии «Большая книга» Евгения Водолазкина. Перенеся масштабное действо с больших площадок на малую сцену, режиссер не упростил произведение, а переосмыслил его, создав интенсивный и технологичный мистический опыт.
Автор романа Евгений Водолазкин так сказал о своей книге: ««Лавр», если коротко, — это о жизни и смерти. Вряд ли найдутся те, кого это не касается. «Лавр» — это житие, написанное современными художественными средствами. Вместе с тем это предельно простая история жизни праведника. Каждый человек может отправиться в путешествие, но не горизонтальное, а вертикальное. Разумеется, полностью уйти от мира и его проблем современный человек не может (да и не должен), но напомнить ему об ещё одном направлении движения — это, на мой взгляд, полезно».
Режиссер-постановщик Эдуард Бояков, работая над инсценировкой вместе с Алексеем Зензиновым, не ставил задачу скопировать образы романа, а стремился выйти на новый уровень. Этим был обозначен ключевой замысел: это не буквальная иллюстрация текста, а его философское и сценическое преломление. Как отметил сам режиссер: «Мы усиливаем принцип парадоксальности существования реалий разных эпох».
Этот принцип пронизывает всё. Герои XV века в романе Водолазкина живут в условном, лишенном бытовой достоверности пространстве. «Они «идут по лесу, натыкаясь на пластиковые бутылки». Ведь любимый парадоксальный тезис писателя — «времени нет»», — подтверждает Э. Бояков. Вместо попытки воссоздать Древнюю Русь режиссер создает универсальную вселенную пути души. Время здесь не линейно, оно слоисто и призрачно. Архаика на сцене (старославянская лексика или пучки настоящей соломы) соседствует «с самыми высокотехнологичными световыми и сценографическими эффектами», а духовное откровение происходит не в идеализированном прошлом, а здесь и сейчас, в зале, где пахнет ладаном и травой.
Уникальность этой версии «Лавра» во многом определена камерной сценой, потребовавшей новых решений. И они найдены блестяще. Центральный образ — огромная, динамичная конструкция из квадратных ячеек. Это клетки и деревенской избы, и монашеской кельи.., и ячейки памяти, и модули, из которых складывается человеческая жизнь. Эти кубы живут самостоятельной жизнью: они подсвечиваются ярким, но холодным неоновым светом, превращаясь в экраны для теней или капсулы для персонажей. Самый мощный режиссерский ход — физическое «упразднение» героев: завершив свой путь, персонаж поднимается в одной из этих ячеек вверх, будто душа покидает материальную оболочку. Это зримое воплощение «вертикального путешествия», о котором говорит Водолазкин.
Актеры в «Лавре» выступают не в привычной психологической манере, а скорее как сказители и медиумы. Они проговаривают текст от третьего лица, проживая на сцене как свою, так и судьбу Арсения-Устины-Амвросия-Лавра одновременно, приближая зрителей к сути — мы наблюдаем не бытовую драму, а житие праведника.
Профессионализм и эмоциональная глубина исполнения проявляются в умении удерживать эту сложную планку. Актер, играющий Арсения-Устина-Амвросия-Лавра, сдержан, как иконописный лик, но при этом источает силу внутренней боли и сострадания, что зритель поверит в многовековое странствие его души.
И огромным актерский ансамбль — от Рассказчика до живого и милого пса, сыгравшего волка, справились со своей задачей, создав коллективный портрет человечества, сквозь которое проходит святой.
Живая музыка в исполнении Варвары Котовой, Сергея Калачева и Иллариона Брусса — не фон, а полноправный действующий элемент. Соединение фолка, этно, рока и электроники становится звуковой метафорой того же парадокса: вечные темы звучат на современном, нервном языке. Отдельного упоминания заслуживает голос Варвары Котовой. Ее фольклорные вокализы, плачи и баллады — это голос самой вечности, тоскующей земли, любви Устины. Эти моменты — эмоциональные пики спектакля, буквально вызывающие мурашки и переводящие личную историю в разряд сказа.
Спектакль «Лавр» в постановке Эдуарда Боякова — это не экскурсия в прошлое. Это зеркало для современного человека, разрываемого суетой и чувством вины. Как сказал режиссер-постановщик, сегодня духовное послание романа звучит особенно внятно: «Ещё острее звучит тема искупления роковых ошибок, преодоления фатума, поиска выхода».
Ответ, который предлагает спектакль вслед за романом, аскетичен и сложен: «Только работа с собственной совестью составляет истинный смысл жизни», — отмечает Э. Бояков. Это нелегкий вывод, но спектакль, благодаря мощи своего художественного языка, делает его не морализаторством, а откровением.
«Лавр» в Театре на Малой Ордынке — смелая и целостная работа, знаковая для обновляющегося (визуально и репертуарно) театра. Она подтверждает амбиции труппы и режиссера говорить на сложные, вечные темы без пафоса, но с использованием всего арсенала современной сцены. Это спектакль-путешествие, после которого хочется не только восхищенно аплодировать, но и помолчать, задумавшись о собственном вертикальном векторе жизни.
Вагиф Адыгезалов, Джамиль Садыхбеков
Другие Статьи
