В Концертном зале имени Чайковского состоялась премьера, которая стерла границы между жанрами. Концерт-спекакль «Отражения» — не просто музыкальный вечер, а философское исследование природы творчества, где оркестр, актёры и балет вступают в равноправный диалог, а зритель становится свидетелем тихого спора гениев
В январский вечер 16 января Концертный зал имени Чайковского стал местом, где время замедлило свой бег. Премьера концерта-спектакля «Отражения» в рамках VII Зимнего международного фестиваля искусств Юрия Башмета оказалась не просто ярким событием, а глубоким высказыванием о самой сути искусства. Под управлением маэстро Юрия Башмета Государственный симфонический оркестр «Новая Россия» не просто аккомпанировал — он вёл беседу. Беседу с текстами Шекспира и Гёте, с пронзительными письмами Бетховена, со строками Томаса Элиота, которые оживали в исполнении блистательной плеяды актёров: Светланы Крючковой, Михаила Пореченкова, Евгения Ткачука, Никиты Высоцкого и Анастасии Скорик.
Идея спектакля, как следует из информационного буклета Русского концертного агентства о фестивале, родилась из вечных вопросов: «Чьим «зеркалом» являются подлинные творцы – композиторы, художники, поэты? Раскрывают ли они в нотах и текстах свою душу или впадают в транс как медиумы?». Создатели, маэстро Юрий Башмет и режиссёр Николай Скорик, решили не давать ответов, а создать пространство для размышления, столкнув разные языки искусства.
Формат вечера был выстроен на принципиальном равноправии. Симфонический оркестр не сопровождал действие и не иллюстрировал текст, а вступал с ним в равноправный разговор. Музыка Бетховена, Чайковского, Шостаковича и Прокофьева звучала не как фон, а как полноправный собеседник поэзии и хореографии. А соло Бориса Березовского на рояле в начале спектакля стало тем тихим порталом, который, по словам одного из зрителя, «подготавливает к входу в мир искусства».
Особую многогранность действу придало включение балета. Прима-балерина премьер Большого театра Элеонора Севенард и Денис Родькин пластически воплощали те эмоции и конфликты, которые рождались на стыке слова и симфонического звучания. Это смешение стилей создавало ту самую «чудесную» и разнообразную ткань спектакля.
Ключевые моменты вечера были выстроены вокруг личных документов творцов. Актеры зачитывали письмо Бетховена о бессмертной возлюбленной, имя которой никому не известно. На экране появляется фраза Бетховена «Я творю в тишине«. Это завораживает, наводит на необыкновенные мысли об этом гении…». Этот эпизод стал кульминацией размышлений одиночества и внутреннего диалога художника.
Режиссёр Николай Скорик, «музыкант в душе», мастерски соединил, казалось бы, несоединимое: «Письма и музыка Чайковского; живые голоса актёров – легендарные голоса Василия Качалова и Марии Бабановой из фонограммы прошлого; отрывки из монологов Гёте, Шекспира, стихи Т. Элиота – и поражающие своей банальностью «диалоги публики»». Этот монтаж создавал эффект многоголосия самой культуры, где прошлое и настоящее, высокое и обыденное вступают в диалог.
Спектакль «Отражения» не претендовал на то, чтобы расставить все точки над i. Он оставлял вопросы открытыми: «Мы можем так и не узнать, кому было адресовано бетховенское письмо, уже никогда не узнаем, какой была бы опера Чайковского «Ромео и Джульетта»». Но сила его воздействия — именно в этой честности. Он заставил каждого в зале искать свои собственные отражения в зеркалах, которые держали в руках великие композиторы, поэты и артисты.
Финал же вечера и всего размышления можно емко выразить цитатой из того же буклета, которая стала его философским итогом: «»Я являюсь отражением духа «, – писал о себе Сергей Прокофьев. «Господи, дай мне силы одолеть самого себя!»– молился Бетховен…». А зрители, покидая зал, уносили с собой ту самую мысль, которую заложили авторы: «Если в искусстве мы видим, замечаем, чувствуем отражение какой-то части нас самих, то уж точно не уйдём домой прежними…».
Наталья Карасева
Другие Статьи
