Валентин Гафт: «На сцене плохой человек не может быть великим артистом!»

14.07.2014 43
Валентин Гафт: «На сцене плохой человек не может быть великим артистом!»

Валентин Гафт: «На сцене плохой человек не может быть великим артистом!» Для учащихся Летней киноакадемии Никиты Михалкова Валентин Гафт дал мастер-класс. Валентин Иосифович вынужден был отменить запланированный двумя днями раньше урок из-за сильного гриппа, из-за которого он даже не мог ходить.

Как только артист пошел на поправку, сразу же явился к талантливой молодежи (отбор в киноакадемию проходит в течение года среди тех актеров и режиссеров, у которых уже есть профильное образование). Народный артист России был одет в духе молодежной аудитории – в джинсах, кедах, модном пиджаке в клетку. О принадлежности к другой эпохе говорили рукописные листы формата А 4, которые Гафт бережно разложил на столике в центре сцены театра Киноактера. На журнальном столике были стихи, эпиграммы, зарисовки одного из самых остроумных, местами, саркастичных людей 20 века – Валентина Гафта.

«О первых болельщиках – из 1945 года»

Как признался «Вечерней Москве» Валентин Иосифович, «к мастер-классу он готовился так же тщательно, как к каждому публичному выступлению». О своих школах и университетах Гафт рассказал молодежи в ярких красках, с передачей атмосферы того времени, с ностальгией по беззаботной, порой, безобразной молодости, и с неизменной искренностью и открытостью души:

— Что такое мастер-класс? Это исследование жизни, которую ты прожил и которой живешь. Сюда я включаю полное отсутствие интеллекта в начале своего пути. В школе – трус: вызовут к доске, не вызовут – не знаю, боюсь, списываю. Первые страхи, первую любовь артист обязан помнить. Каждое состояние героя, эмоцию беру из личного опыта. Это не значит, что параллельно я должен играть выдуманную жизнь. В своих первых фильмах я только присутствовал, и на эту глупость смотреть не могу и вам не советую. Там, где появляется второй, третий, четвертый планы, идет внедрение в материл – вот тогда интересно. Когда рядом с артистом, который не дослушивает, не понимает до конца появляется настоящий – большая разница, — с таким вступлением обратился к молодежи Валентин Иосифович.

Первое воспоминание, с которым Гафт поделился с младым племенем, – о матче «Динамо» — ЦСКА в 1945 году, на котором он был с отцом. Десятилетний мальчик Валя Гафт запомнил не только защитников обеих команд, но и сам стадион «Динамо»:

— Тот поход на стадион никогда не забуду. Был потрясающий буфет, с колбасой невиданной красоты и вкуса, было ситро, которое я пил стаканами. А какие сказочные туалеты, где «текла река Волга»? Я видел болельщиков после войны – это были другие болельщики – настоящие мужчины, обожженные войной. Болельщики пили, ели, но они были другие, я бы сказал, интеллигентные. Иногда они спорили, причем громко, но все равно это был театр, где в каждом слове, жесте присутствовал элемент творчества, игры, а не хамства и жестокости. Словом, я вырос в другой стране, — заявил Валентин Гафт.

О первой помощи – от богатыря Сергея Столярова

Сочетание «другая страна», «другое время», «другие люди», «другой театр» Валентин Иосифович использовал в своем мастер-классе неоднократно. Показательный пример иного отношения, внимания, участия к молодежи – встреча десятиклассника Валентина Гафта в парке «Сокольники» с выдающимся актером Сергеем Столяровым:

— Случайно я увидел на улице Сергея Столярова – помните, фильмы с его участием «Цирк», «Садко», «Илья Муромец»? Подошел к нему со словами: «Дяденька, помогите, пожалуйста, рассказать мне басню – хочу поступить в Школу-студию МХАТ». Замечу, что Сергей Дмитриевич на тот момент был лауреатом Сталинской премии, звездой советской кино. Сегодня в это невозможно поверить, но Столяров повел меня к себе домой, и мы стали репетировать басню Крылова «Любопытный»: «Приятель дорогой, здорово! Где ты был? В Кунсткамере, мой друг! Часа там три ходил!»

Только благодаря интересному прочтению басни меня и приняли в Школу-студию. Позднее я думал – почему Столяров оказал мне такое внимание? Для себя объяснил это тем, что артист вырос с детском доме (его отец погиб на Первой мировой войне), он хорошо запомнил свое сиротство, — рассказал Гафт.

Из юношеского периода артиста – поход с приятелем в гости и знаменитому рассказчику, чтецу, исследователю творчества Лермонтова Ираклию Андроникову:

— С ребятами мы пришли домой к Ираклию Андроникову, выступления которого слушали по радио. На Гостелерадио нам, школьникам, дали его адрес. Андроников замечательно нас принял, но свои устные рассказы, которые мы просили дать нам для поступления в Школу-студию МХАТ, не дал, объяснив это тем, что рассказы не записывает. К тому же сказал, что его рассказы – не для актеров, которые, как правило, глупые, недалекие, малообразованные люди. Посоветовал все говорить от себя: «Пошел на свидание, вернулся», и тогда будет органично», — пересказывал Гафт.

О первой своей жертве – Михаиле Козакове

Валентину Иосифовичу своей жизнью в искусстве удалось доказать, что актеры – не такие ограниченные люди, как о них думали и думают интеллектуалы. Свою первую эпиграмму Гафт написал, как только пришел служить в театр «Современник», в 1969 году, 44 года назад:

— Один артист пригласил меня на день рождения. Предыстория моего тоста такова – что виновнику торжества сильно изменяла жена, и они развелись. Тост такой: «Мне слух раздражала фальшивая нота, всю жизнь проверял я проклятое «ля», так поздно дошло до меня, идиота, что скрипка в порядке, жена моя «ля». Этот тост очень понравился присутствующему на дне рождении Олегу Ефремову, и он тут же сказал мне, чтобы к капустнику, который готовился в театре, я написал эпиграмму. А капустники в те годы были событием – все артисты, режиссеры, включая Юрия Любимова, сидели на полу, и смотрели, слушали… Первой моей жертвой стал Миша Козаков – царство ему небесное. Прелюдия моей первой эпиграммы заключалась в том, что Козаков постоянно женился. Он был очень интеллигентным человеком, и никому не мог отказывать. Жены от него беременели, и все дети рождались красавцами и красавицами. С очередной женой Миша пришел в ресторан, где я его и встретил. Вот эпиграмма:

«Все знают Мишу Козакова,
Всегда отца, всегда вдовца,
Начала много в нем мужского,
Но нет мужского в нем конца».

— Я снимался у Миши в фильме «Визит старой дамы». Вместе мы играли в экранизации романа «Мастер и Маргарита» у Юрия Кары», — с азартом рассказывал артист.

О гениях, злодеях и космосе

На мастер-классе Гафт прочитал эпиграмму на своего однокурсника – нынешнего художественного руководителя Московского Художественного театра Олега Табакова:

«Чеканна поступь, речь тверда
У Лелика, у Табакова,
Горит, горит его звезда
На пиджаке у Табакова».

Между прочим, об одной роли Олега Табакова – Сальери в спектакле «Амадей», первой роли Табакова на сцене Московского Художественного театра, в 1983 году, Гафт написал еще и стихи. Разумеется, с упоминанием антипода Сальери – великого Моцарта, и с пушкинским вечным вопросом: «А гений и злодейство – Две вещи несовместные, не правда ль?».

«Вечерняя Москва» после мастер-класса задала эксклюзивный вопрос Валентину Гафту как единственному человеку, который наверняка знает на него ответ: «Может ли гений, в частности, гений сцены быть очень плохим человеком?»:
— К сожалению, гений может быть злодеем. Во всем есть обратная сторона, и противоречия, конфликты иногда дают интересные результаты. Но все-таки плохой человек, который совершает предательство, говорит одно, а думает другое, на сцене не может быть гением. На сцене не может, — уверенно сказал свое мнение Валентин Гафт.

Кстати, чтобы принять природу гениальности, русской гениальности, Валентин Гафт записал роман в стихах Пушкина «Евгений Онегин»:

— Роман «Евгений Онегин» — космос, и в нем ответы на все вопросы. Причем космос российский, который соединяется с мировым, потому что характеры – вселенские, человеческие. Разница только в том, что наша Татьяна, любя, скажет: «Нет», а француженка скажет: «Пошел вон, я буду с тобой».

Об «Игре в джин» как лучшем лекарстве.

Лирические стихи о любви, в том числе, эротические, Валентин Гафт читал студентам Академии Никиты Михалкова под занавес, как самое дорогое, самое важное для души артиста, чтобы они унесли это с собой:

— Вот такое любовное. Частично.
«Я влечу к тебе, легкий, небесный,
Без тяжелой земной чепухи,
Но увижу в дверях твоих тесных,
Что меня обогнали стихи»

Однажды Валентин Гафт спросил у молодежи: «Кто-то из вас пишет стихи?». Все молчали. Возможно, из скромности. Но на вопрос Гафта, который артист повторял в течение двух часов своего общения: «Вам еще не надоела моя болтовня?», начинающие артисты и режиссеры в один голос говорили: «Нет». Свободную форму мастер-класса в виде воспоминаний, рассказов о своих партнерах, стихов и эпиграмм Гафт объяснил тем, что он «не собирается никого учить, потому что и учить не умеет, и право у него такого нет»:

— Артиста надо учить, чтобы, образно говоря, он не сразу выходил играть с Бразилией. Но я не умею этого делать. С радостью делюсь своим жизненным опытом с молодежью, потому что помню о том, как щедро поделился со мной своим временем, знаниями Сергей Столяров, а потом другие великие мастера, — объяснил Валентин Гафт.

14 июля Валентин Гафт и Лия Ахеджакова на сцене театра «Современник» сыграют премьеру «Игра в джин» в постановке Галины Волчек, которая пользуется невероятным успехов у зрителей:

— За спектакль «Игра в джин» мы с Лиечкой Ахеджаковой получили замечательную премию имени Олега Янковского. Нам ее вручили на сцене театра «Ленком», где всю жизнь играл Олег. В понедельник будем играть спектакль в своем театре – «Современнике», приходите!, — пригласил Валентин Иосифович.

Что касается «больного вопроса» о здоровье артиста, то Валентин Гафт ответил на него предельно прямо:
— Сейчас чувствую себя получше. Встал с кровати и могу ходить. Болел очень сильно. Был страшный грипп. Но я не могу валяться в кровати. Работа помогает. Для меня лучшее лекарство – «Игра в джин» с любимой Лиечкой.

Источник: vm.ru



Другие статьи